|
Сидя на берегу. На старом деревянном стуле. Ножки стула вдавливаются в песок. Солнце ещё не вствло, и я сижу на самом краешке этого стула. На берегу холодного моря. На краешке этого мира. На краю света. Волны меланхолично разбиваются о берег где-то в метре от меня. В сотнях и тысячах километров от меня разбиваются самолёты. Всего в нескольких кварталах отсюда, в каком-то стареньком обветренном доме в этот момент разбилось чьё-то сердце. Да, утренние часы. Предрассветные. Никаких человеческих примет. Не слышно человеческих голосов, не слышно запахов, никто ещё не жарит ни яичниц ни сарделек с бобами. Я один. Наедине со стулом, морем, бескрайним песчанным пляжем. Бескрайняя пустота. Я не спал всю ночь и растворяюсь в минималистическом пейзаже. Триколор. Серый песок, серое море и серое небо. На краю пропасти. Я мог бы комично упасть со стула, мог бы сползти по нему, как-будто бы сиденье обмазано солидолом. Упасть и изваляться в песке. Отряхнуть свою шляпу. Только на берегу. Не касаясь воды. Морская пена ясно отделяет мою территорию от территории стихии. «Тут с тобой точно ничего не случится. Ты один, больше никого нет. Только старый стул и древний песок. Но ведь тебе именно и хочется, чтобы что-то случилось.» Вдруг я увижу, как там вдалеке от дороги поднимается пыль. Я смогу рассмотреть небольшую черную фигурку, которая деловой походкой движется ко мне. Конечно, он, а это может быть только «он», направится ко мне, ведь на пляже больше никого нет. Но человек, а конкретнее мужчина лет пятидесяти, невысокий, кругленький, с обширной лысиной, и, залихватски закрученными длинными усами, останавливается в паре метров от меня. Он одет старомодно и во всё черное, а в руке трость. Он достает позолоченные карманные часы и смотрит на них. «На меня он даже и не взглянул!» Мужчина смотрит на какое-то определенное место на небе и качает головой. Вдруг я фокусирую взгляд на предмете, разместившемся прямо между нами, отмечающем точку на прямой, образованной нами, мной «Я» и им «О». Там лежит обрывок газеты. Небольшой клочок, о происхождении которого, в любой другой ситуации, я неопределенно качнул бы головой и сказал «Ветер принес!». Возможно, я так и сделал бы мысленно. Но меня остановило неприятное чувство. Дело в том, что всё то время, что я здесь нахожусь – ветра не было. Это тяжело признать, эта мысль чудом помещается в голове. Я озираюсь. Мужчина с усиками посматривает то на часы, то на небо, слегка разозленно, как будто ему приходится ждать чего-то, что само-собой-разумеется всегда происходит вовремя. Слегка оторопело я крадусь к тому месту, где в сером песке лежит желтоватый кусок газеты, тем самым вдвое сокращая расстояние между нами. Это субботняя газета – замечаю я про себя. Разгибаясь, и не отводя глаз от бумажного огрызка, мне удаётся прочесть „CIRCUS“- крупный заголовок огрызка. Внезапно кто-то вырвал у меня из рук |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
capers72's journal
{fr. only}. [peut-être add to be an insider].